В чужом ряду. Первый этап. Чертова дюжина - Страница 42


К оглавлению

42

Рубеко встретил его приветливо. Предложил закурить, старался выглядеть миролюбивым, даже в штатском пришел, с передачкой, будто на свидание.

— Что с Машей?

— Похоронили вчера, Петр Фомич. Ваш брат и ее сестра. На Ваганьковском, рядом с родителями. Вы же с Иваном на сестрах женаты?

— Да. А Лёлька?

— Дочку твою брат с женой забрали. Не сдавать же ее в приют. Поможешь следствию — дам свидание с Иваном, начнешь юлить — получишь вышку.

— Чего же вам не ясно? Тепленьким взяли.

— Ты так хочешь? А я по-другому. Милицию, Петр Фомич, никто не вызывал. Мы сами к тебе приехали и, уж поверь, труп там найти никак не ожидали. Дружок твой засветился, водки требовал у проводников поезда на Курском вокзале. Взяли дебошира, а у него полные карманы меченых денег. Десять тысяч. Это у Шуры-то Воробьева. Денежки из кассы пятого магазина Ювелирторга, мало того, ценностей на один миллион триста Двадцать три тысячи семьсот двадцать шесть рублей пропало. Весь выставочный завоз. Чудеса да и только. Кутила отродясь в руках фомку не держал, что такое «шарошка» не знает и «гусиную лапку» в глаза не видел, куда ему на сейф руку поднимать. А тут инструмент медвежатника даже не понадобился. Чик-чик, и дверца открыта без единой царапины. Что скажешь, Петр Фомич?

— Вопросы не ко мне. У Кутилы и спрашивайте.

— Кутила — стремщик, а не шнифер. Ты ювелирный брал?

— Почему я?

— Слишком чисто сработанно. И еще. — Майор положил ресторанный счет на стол. — В тот вечер вы победу праздновали в ресторане. Ты, Кутила и Долгий. Швейцар вас опознал, метр тоже, а в сумочке официантки нашли чаевые в сумме пятисот рублей из тех же меченых денег.

— В ресторане был, не отказываюсь. Вечер провел в гостях у подруги.

— Брось. Подругу мы расколем. Твои халдеи по трешке получат, с них спрос не велик. Ты о себе подумай. Есть умышленное убийство с отягчающими — сто тридцать шестая, вышку схлопочешь. А можно пойти по сто тридцать седьмой. В состоянии сильного волнения. Пять лет. Есть разница?

— На первый раз вышку не дадут. Пугать меня нет смысла, я давно над пропастью гуляю. Что вам надо?

— Многого не прошу. Мне лично хватит и того, что я тебя взял и посадил. Старая мечта моя сбылась. Я свое получил, и ты свое получишь. Вопрос — сколько получишь и где сидеть будешь. Сам решай. Верни государству награбленное, сдай заказчика. Барыга на такую роль не годится. Все побрякушки сделаны по особому заказу и должны были быть выставлены в посольствах, а не в витринах. Тебе ли этого не знать. Нужны связи на Кавказе, чтобы их спихнуть по достойной цене. Дальше они уплывут в Иран, там уже засвечены некоторые цацки из твоих прежних налетов. И главное. Ценности поступили в Ювелирторг днем раньше на хранение. Это известно было единицам. Нам нужен тот, кто имеет связи с арабами и мог знать о передвижении ценностей по стране.

— Да если такой ловкач и существует, то со мной он якшаться не станет. Я вхожу в группу риска.

— Допустим. Но без посредников и исполнителей ему не обойтись.

— Вот ты и ищи его, майор. А то вы мне все грехи припомните. Отсижу свое за мокруху. Камешки вы не нашли. Деньги меченые у Кутилы. Я тут при чем? Кутила из кабаков не вылезает, ему и деньги шальные перепадают. В карты резаться мастак. Пройдись по рощинским малинам, кочуют рублики из рук в руки, меняя хозяев каждую минуту по сто раз. Нет у тебя ничего, майор, понт твой не удался.

— Я тебя предупредил, Кострулев. Ты сам свой приговор выбрал.

— А кто спьяну баб своих не бил? Нажрался и шлепнул.

— Бывает. Это ты прав. Вот только бессознательных жен даже пьяные изверги не добивают. А ты ее пять раз по голове стукнул, пока она дух не испустила.

— Вранье! Один раз ударил. Да и то попал случайно. Ты на мою башку глянь, вот она меня, как надо, оприходовала. Обоюдная драка. Самозащита.

Майор вынул из папки лист бумаги и положил на стол.

— Акт вскрытия и медицинское заключение. Марии Кострулевой нанесено пять ударов, два смертельных. Это даже не жестокость, а зверство, Кистень! Сутки тебе на раздумье — стенка или червонец. У тебя дочь осталась трех лет от роду. Иди кумекай, мокрушник.

Теперь Кострулев все понял. При обыске они ничего не нашли. Жену убил тот, кто взял саквояж с камнями. Машка должна была отнести его утром и получить деньги. Но не успела. В акте указано время смерти: между часом и двумя часами ночи. Ее убили сразу же после скандала, когда он отрубился. Убийца знал о тайнике. Даже опытный вор не смог бы найти золотишко, не потратив на поиски двух-трех часов.

Петра уже не интересовала его собственная судьба. Он хотел знать, кто убил жену. И чем больше думал над этим, тем меньше понимал, что же произошло в ту кошмарную ночь. Милиция нашла убийцу и другого искать не станет. А он лишнюю статью на себя вешать не будет.

Майор Рубеко так и не смог доказать его участие в ограблении Ювелирторга. Суд приговорил Кострулева к десяти годам. Спустя семь лет его освободили по амнистии.

Все эти годы он думал только о том, как ему найти убийцу Маши и рассчитаться с ним.

Шел 46-й год. Солдаты радовались победе, блатные — амнистии, политические так и остались в застенках.


7.

Нашелся третий моряк со сторожевика «Восход». Сначала отпирался, но потом пришлось сознаться. Татуировка на плече выдала его с головой. Сплошные лозунги: «За Родину! За Сталина!». Ниже якорь со звездой и бортовой номер судна — «050».

На этом поиски закончили.

Подполковник Сорокин вызвал в свой кабинет одного из главных поисковиков, его привели под конвоем. Долговязый, с длинным прямым носом, истощенный, в солдатской гимнастерке. Лицо спокойное, холодное. Зеков любой мог распознать в этих краях, во что их ни обряжай, как ни маскируй. Глаза выдают.

42